September 1st, 2012

Случай предвиденный, чуть не желательный....

   

  

    Казанское убийство, как говорили в лучшие времена, «вызвали широкий отклик трудящихся». Отклик вполне в духе времени,  и реакция вполне характерна для «рыночного общества».

     Ну, погибли две женщины, о которых, в сущности, никто ничего не хочет знать, их смерть, а значит, по обстоятельствам  происшедшего, и вся их жизнь – всего лишь повод порассуждать о причинах появления надписи, сделанной их кровью. Вот про особей, упомянутых в этой надписи, знают уже все. А убиенные? Ну кому интересна эта старя татарка и ее дочка-продавщица?

   Зато о подозреваемом завтра будут  базарить на все лады: кто таков, как дошел до жизни такой… Это нормально: для обывателя жертва всегда статист, а преступник – актер,  доставивший  истинное наслаждение  выплеском адреналина  при просмотре очередного  триллера.  В данном же конкретном случае – кандидат наук,  автор научных работ и, кажется, даже романа, преподаватель…супертриллер  получается!  

   Прозвучали уже голоса и об  исключительности этого дела – мол, как же так! До чего мы дожили!

   А ничего исключительного  в этом деле и нет. Абсолютно. В советские времена тоже случалось такое или примерно такое, хотя, конечно, редко – среда была не та, но и тогда  «образованные и интеллигентные» время от времени удивляли…умом и сообразительностью.

   А уж вот во второй половине XIX  - начале ХХ вв. такие вот триллеры шли чередой в уголовной хронике: деньги, долги, роковые страсти… Подробности, конечно, были сообразно эпохе – «великолепному серебряному веку», о котором громко грезит старший Чубайс, но суть абсолютно та же. И всякие там  плеваки и карабчевские (куды там падвам да резникам!) произносили по  подобным делам громкие защитительные речи. Можно представить себе, как они бы разгулялись на этом самом казанском материале!

  В общем, как сформулировал  насмешник Михаил Светлов, «Пока Достоевский сидит в казино,  / Раскольников глушит старух!»

   Оно конечно, упитанный и по виду вполне «приличный» казанский преподаватель не похож на незабвенного Родиона Романовича, но – только по виду, а по сути?

   Впрочем, и в те времена вполне чисто одетые «благородные» выкомаривали такие номера…

   В общем, явления одного порядка. Вполне типичные  для эпохи вырождения, упадка, всеобщего  разложения. В общем, для «серебряного века» и  «построения правового государства в поднимающейся с колен России».

   Возражать кто-нибудь будет? Вряд ли, уж очень все ясно.

   Что касаемо чересчур поспешной реакции попов  и «зашшитников свободного искусства»… таковые к этому делу отношения не имеют, или имеют сугубо опосредованное. Это другой сюжет.

    Можно только вопросить  в пространства   России-матушки: такой ли славы алкали  эти самые особи, из-за которых  столько шума и которых, надо полагать, будут теперь трепетно воспитывать истинные феминистки в одной из женских колоний?

   Можно и констатировать очевидную принадлежность этого казанского персонажа к  тому самому «креативному классу», что независимо от его личного отношения к особям, придает делу пикантную актуальность  даже не с ароматом – с вонью времени.

   И во всем, конечно, виноваты  православное мракобесие, Кремль, гэбня  и проклятое советское  прошлое.

    Совокупно.

  Г-н Шевчук, как мы помним, заклинал фанатиков «не спасать нас». Ошибся или поспешил гуру: фанатиков-то настоящих  пока не видно  - хотя, может быть они и готовятся  по своим углам – и те, и эти.

   Впрочем,  вряд ли. Плохо верится – и дай Бог, чтобы я оказался прав в своем недоверии.

   А пока, вместо фанатиков…  вот то, чего и дőлжно было ожидать.  Кажется, пострашнее в своей уже будничности любого фанатизма.

  За идею никто умирать, да и убивать не готов, а вот за бабло – энто мы завсегда пожалуйста.

   Чудны дела твои, Господи!

 

 

  

Сказал - что сказал.

Вот сидит   в студии телеканала «Дождь» (эфир от 25 августа) г-н Грачевский  и читает лекцию для молодежи. О патриотизме. 

И вдруг, к стыду своему, слышу я нечто, о чем никогда раньше не задумывался, а ведь просто, как апельсин! И все объясняет.

  А сказал г-н Грачевский   вот что: если мы не будем любить Родину, мы не будем любить самих себя, потому что мы часть нашей Родины.

  Браво, г-н Грачевский! Главное сказано!

Патриотизм – всегда  самая больная тема. Не только сейчас в России, или в Америке или Европе , где, с точки зрения наших евроамериканохолуев все с этим в порядке, или в Китае – всегда и везде. Потому что страна это люди, живые – и мертвые, создавшие эту страну и передавшие в наследство потомкам. Несколько поколений живых – и много поколений мертвых, такое вот количественное соотношение. 

  Следовательно, отношение к стране – это самоидентификация во времени и пространстве. Не более того, но и не менее.

  Из этого простого вывода есть столь же простые следствия.

   В современной России  живой, полнокровный, спокойный  в своей силе и уверенности патриотизм невозможен не потому, что в стране чего-то там нет, что жизненно необходимо, а потому, что  самоидентификация во времени и пространстве  у значительной части населения, если не у всех, сбились напрочь. В первую очередь  сбой проявляется в отношении к советскому периоду отечественной истории, который  упорно представляется недобросовестными наследниками  «цивилизационным провалом»,  «катастрофой» и т.д., в том же духе.

       Отсюда тупиковые вариации  патриотизма: либо в стиле ретро («имперцы»,  «сталинисты»), либо в стиле фэнтези («демократы», «общечеловеки», которые тоже не упускают случая   обозначить себя патриотами, хотя и далеко не все). 

  Но не только отсюда. Яростные обличения недавнего советского прошлого и бегство взапуски в прошлое отдаленное  или вовсе в молью траченные диссидентские утопии  определяются  еще и очевидной бессмысленностью  настоящего, откровенной ничтожностью современности.

Ибо нельзя же бесконечно гордиться деяниями предков, не тобой содеянными. И если твое бытие в соотнесении с этими деяниями вызывает только   стыд  за это самое бытие – тогда плохо дело.  

 Бессмысленность и ничтожность существования людей разных социальных статусов, разного достатка и образа жизни вполне  очевидны всем, и  тем, кто тупо бухает  в грязном закутке – и тем, кто столь же тупо бухает на «светской тусовке» в Москве или Питере, и Владивостоке. Как чеканно сформулировал Д. Быков, «в этой воющей груде все бедны и убоги, все мы были бы люди, дай нам почву под ноги!» В этом контексте периодически выплескивающиеся в сеть, например, саморекламные откровения  «богатых»  с громкими обличениями «нищебродов» и «совков» производят откровенно комическое впечатление.

      Равно как и вопли «пора валить», в том числе и тех, кто «успешно свалил» и откуда-то из счастливого  забугорья   восхваляющих свой  правильный выбор.  Если все так замечательно, что ж ты об этом булькаешь, это же сугубо интимное дело? Ты же не рекламируешь женщину, с которой спишь,  не вопишь на каждом шагу, что тебе не жмут ботинки, которые просто носишь? Или – что-то все-таки жмет?!

О бессмысленности и ничтожестве неопровержимо свидетельствует и бурный рост наркомании по целым регионам – объявление  наркомании «болезнью»  никого обмануть не может. Потому как  стоит заговорить о механизмах заражения этой «болезнью» - становится просто неловко за лекарей.

В общем, доказательств тяжелого сбоя  самоидентификации во времени и пространстве более чем достаточно. По сути все происходящее сейчас в России – сплошной сбой, следствие  тщательно культивируемого в общественном  сознании и самосознании комплекса неполноценности.  Этот комплекс неполноценности, породивший феномен «нашей Раши», сформировался еще в позднесоветские времена, разговор на эту тему долгий и особый.  Сейчас  бесспорно  одно:

 

Люди просто не любят  самих себя, перестали любить и уважать себя, причем очень давно. «Великая криминальная революция» 1990-х – прямое следствие и ярчайшее проявление этого вырожденческого комплекса.  Главными виновниками  «неправедной приватизации»  и всего прочего считаются Гайдар, Чубайс и их подельники. Это справедливо. НО:

Во-первых, сами эти деятели ничего не придумали и не могли придумать, они действовали  строго по указке зарубежных «советников», имена которых никто в России вспоминать не будет, потому как стыдно. Сам Гайдар не мог и не пытался предложить никакого русского варианта своих «реформ», но все время чмокал об «аргентинских», «польских» и каких-то еще «вариантах»… И с упорством тупого маньяка (разные бывают маньяки!) вещал: «Главное – что о нас скажет общественное мнение на Западе!» Воля ваша, в этом холуйском упорстве подчиненности  мнению каких-то  парижских или венских, или пражских, спаси Господи, развеселых педерастов и поборников эфтаназии есть что-то даже подростковое, непроходимо-инфантильное, вызывающее брезгливость и…жалость.

А во-вторых,  тот самый  «простой народ» (а простота, как известно, хуже воровства), т.е. тот самый позднесоветский обыватель, который представляется  сейчас главной жертвой этих самых реформ – не был ли активным подельником наших мальчишей-плохишей?  Вся хроника приснопамятных 90-х неопровержимо свидетельствует: был. И не смейте больше курлыкать: мол, «народ работал, пока эти воровали и разваливали страну!» Не надо обманывать самих себя, самим ведь уже надоело! И не ищите злодеев-жидов, американцев, европейцев, китайцев! Они, конечно, имеют место быть – но, как осознали еще наши славные предки, дураков и в церкви бьют.

«Простой народ», оказавшись в страшных реалиях  «реформ», кинулся «выживать», т.е. по всем законам «рыночной экономики»  рвать на куски друг друга. Сколько молодых, сильных, здоровых, красивых (да-да!) мужчин пали в бандитских  войнах? Сколько красавиц-девчонок  подались на панель?

Это ж как надо не уважать и не любить себя, чтобы дойти до такого?

И о каком «патриотизме»  можно говорить в таких реалиях? Именно в 90-е  антипатриотизм  стал декларативным, именно в 90-е, впервые за всю историю нашей страны  упитанные индивиды  стали открыто проповедовать  отказ сражаться за Отечество и за идею и вполне дебильную готовность сражаться «за свою семью» (заметим в  скобках, на фоне стремительного развала семьи, широчайшего  распространения «блудного сожительства», почему-то именуемого стыдливо «гражданским браком» и отказа от деторождения). В этой готовности  «сражаться за семью»  которую не собираются создавать – квинтессенция вырождения, приговор  самим себе, не подлежащий обжалованию и  без надежд на помилование.

«Перетасовка элит» ничего изменить принципиально не могла. Ибо, выражаясь языком Петра Великого, «уды гангренные» невозможно было отсечь и никто не собирался отсекать, они продолжают смердеть и  отравлять уже агонизирующий организм. Что мы и наблюдаем  до сих пор.

Ретропатриотизм и диссидентские утопии  не лечат от этой болезни.

И это лично меня радует – хотя в перспективе  сулит очень тяжелые последствия.

Радует, поскольку  суицид сообщества спекулянтов  всех калибров  становится  все более очевидным и неотвратимым.  Это сообщество  стоит на табуретке с накинутой  на шею толстой намыленной веревкой  и  все никак не может решиться на последний толчок, но слезть с табуретки  не может и, самое главное, не хочет. Остается ждать.

Подождем…

…Отговорил г-н Грачевский о патриотизме на телеканале «Дождь». И очаровательные дождевики (действительно очаровательные в своей искренности и молодости)  принялись взахлеб обсуждать перипетии «процесса века» - тяжбы Березовского и Абрамовича. И горестной судьбы  хамоватого гладиатора Аршавина.